На небе
        тучи
            бесятся
Льет дождик
           проливной
Сидит
     скучает
            в креслице
Полковник
         отставной
И слышат
        шепот старческий
Вечерние
        огни
"Куда же
       удалились вы
Весны
     златые дни?"
Бывало,
      в годы
             ранние
Тогда еще
         корнет
Входил,
       в лохмотья
                 пьяный
На праздничный
              банкет
И тут же
        шутки
             ради
Он начинал
          орать:
"Ну что,
        не ждали,
                 бляди?!!!
Ма-а-а-алчать,
              ебёна мать!!!"
А позже
       страстью
                взвинченный
Поручик
      бонвиван
С женою
       городничего
Крутил
      вовсю
            роман
И всхлипывала
             пассия
До самого
         утра
"Мой милый,
          как я счастлива
Еще!
    Еще!
        Ура!!!"
Шли годы.
         Ротмистр вечером
Под пунш
        и лабардан-с
Рубился
      с полицмейстером
На деньги
         в преферанс
Любил
     шутить
           с партнерами
Нащ бравый
          офицер
"Сейчас
        запишем
                в гору Вам
Не катит Ваш
           мизЭр!"
Но время
        вещь
            упрямая
Вперед летят
            года
Попойки,
        преф
            и дамы
Исчезли
       навсегда
Пускай
     гусар наш
              старый
Причин
      для скорби
                нет
Покуда
      у гусара
Есть
     доступ
            В Интернет!

              "Старый друг лучше двух подруг"
                (о выступлении Бориса Моисеева)


Слушай, Клуб,
              голос автора
                          тихий,
Раскатистым эхом
               звенящий
                        во мраке!
Злобные
      веют
          над нами
                   вихри,

Кто-то опять отправляется нахрен!

Вот
  Плавноструев:
             человек-легенда,

Галопом аллюрным
             ползя по жизни,
Не выдержав
           стиля
                современного
                            бренда,

Бросил бразды, словно предал Отчизну!

В вихре
        событий,
              на высоте
                       амбиции,
В поисках
    творческой
           своей
               субстанции

Решил променять он латы патриция

На буржуазный
             покой без фрустрации!

Куда удалился он,
                  ясно
                       любому
(кто не врубился --   читай сначала).

Я бы вопрос
           развернул
                    по-другому:

На кого именно он нас оставил???

Где
  грозно
       трещали
              декреты и прения,

Давали в бубен не за красивые глаза,

Эмансипированным
                    мировоззрением
Вещают теперь
           потоньше
                    голоса!

Не будем
         врать
             народу подстрочником,
Взглянем на вещи
               в глаза
                     критически:

Комиссары, раньше считаясь подъёбочниками,

Стали
        подъюбочниками
                         автоматически!

А коль не выиграю я бой этот
                           песенный,

То не быть вам и мне хитро ими обдуренными!

Знайте --
         это всё
                  их
                      репрессии!
Что
    жмут меня
               к ногтю
                        наманикюренному!

И встав
      спозаранку,
                  то есть с утра,

Песню
      свою
            опять буду петь я:

Восьмое марта --
                   было вчера!
Сегодня --
           снова февраль,
                           двадцать третье!